• Музыка
  • Книги
  • Фотоальбом
  • Пресса
  • Пресс-релиз
  • Гостевая
  • Дневник
  • Контакты
  •  

    ПРОЛОГ

    К концу 2004 года на территории Москвы и ближайшего Подмосковья уже числилось более десяти так называемых тайных «Дамских клубов», куда имели доступ только «сливки общества». Даже находясь в людных местах, для простого обывателя они казались незаметными: находясь в частном секторе, в окружении высоких заборов, или маскируясь то под заводскую территорию, то под научное учреждение, на фасаде здания которого в память о славном времени осталась только вывеска; то в заповедной зоне, а то и вообще, спрятанные под лесами вечно строящегося объекта. Вы можете ходить мимо них, но даже не догадываться об их существовании. Для богатых и знаменитых. Эти клубы доступны только им.
    Не смотря на то что членам клуба запрещалось говорить о них, все равно их бешеная популярность среди состоятельных женщин стала настоящей катастрофой, грозящей в последствии привести к потере статуса элитарности. Поэтому, начиная с марта 2005 года членство в этих клубах стало строго ограниченным. Для того чтобы стать членом одного из подобного рода «тайных женских обществ», вы должны знать:
    - Если ваш доход за год составил менее миллиона долларов, – для вас вход закрыт.
    - Если вы состоите в браке, - для вас вход закрыт.
    - Если вы неизвестны, - вам могут отказать.
    - Если вы мужчина или перенесли операцию по смене пола – у вас нет никаких шансов!
    - Если у вас нет противопоказаний по четырем основным пунктам, и вы имеете протекцию – добро пожаловать в «Дамский клуб» для состоятельных, знаменитых и… одиноких!

    1 глава

    - Помогите-е-е!
    Именно с этого душераздирающего вопля начиналось долгожданное знакомство с Москвой, едва моя стройная ножка в красной туфельке, ступила на платформу Курского вокзала. Некий «качек» спортивного вида, в джинсах и куртке «Аdidas», выхватил у меня из-под мышки дамскую, щеголеватую сумочку и побежал вдоль поезда, сбивая с ног пассажиров и опрокидывая их чемоданы.
    Я стояла, смотря ему в след растерянными глазами, полными разочарования и досады, и мне вдруг захотелось сунуть проводнице последние 500 «рэ» и вернуться обратно домой.
    - Шоб ты навернулся! – крикнула грабителю вдогонку мясистая тетка, обслуживающая больше суток мой несчастливый «13» вагон, в форме и в пилотке приколотой «невидимками» к шиньону в виде колбасной рульки. – Бедняжка! – плаксивым тоном, не скрывая ехидства во взгляде, выдохнула она (теперь то ей уж точно будет, о чем посплетничать).
    И вдруг:
    - А ну-ка, - зыркнула я на нее, едва опомнившись, - посторожите-ка мой багаж! – и, не обращая внимания на ее изменившееся лицо и уже спиной улавливая начало фразы: «Шо я тэбэ собака?» - побежала за вором, на ходу вспоминая все те боевые приемы, которым меня обучали тибетские монахи…
    - Полная белибердистика! – хлопнул крылом черной папки, как крышкой рояля, главный редактор.
    - Вы хотели сказать - беллетристика! – еще боясь верить в то, что он услышал, воскликнул Валерка Гомель.
    Идя на аудиенцию, он в надежде думал, что этот высокого роста солидный мужчина в черном плаще и с длинным английским зонтом, повисшим на руке, словно новая модель костыля (именно в дверях рабочего кабинета молодой писатель застал главного редактора и упросил его задержаться «на пару минут», чтобы «краем глаза» взглянуть на «новый женский роман»), отнесется к нему более благосклонно.
    - Я сказал то, что именно хотел сказать. Бе-ли-бер-дис-ти-ка! – повторил тот по слогам и покосился на окно.
    За окном уже начинало темнеть, а главный редактор и так уже задержавшись на полтора часа больше положенного, никак не мог покинуть своего насиженного кресла. Глаза уже болели от постоянного чтения «новых шедевров» с бессменными грамматическими ошибками, ломило в области поясницы, и хрустело в шейном позвонке. А тут еще этот «папин сыночек», решивший, что после пары удачных статеек он сможет стать великим писателем, позвонил полчаса назад и, так некстати застав его на рабочем месте, настоял на своем «коротком» визите. И вот в тот самый момент, когда Петр Львович уже собирался улизнуть, рассчитывая на то, что этот «писака» застрял где-нибудь в пробке на Садовом кольце, его русоволосая голова возникла в дверном проеме. Честное слово, так и хотелось послать его куда подальше, если бы не постоянные боли в позвоночнике! Именно этот позвонок связывал Петра Львовича Звягина и костоправа Андрея Анатольевича Белова крепкими, почти что семейными узами. Пока главный редактор размышлял над всем этим, вечерний полумрак перешел в ночную тьму, и пришлось включить настольную лампу. Валерик, так его ласково называл отец, сидел с молодецким задором напротив усталого Петра Львовича и нагловато смотрел сквозь ослепляющий поток электрического света.
    «Сейчас начнет пытать, как в камере пыток, - почему я его «писанину» назвал белибердистикой? - мелькнула привычная для редактора мысль. – Пора уже завязывать со всеми этими объяснениями и рецензиями. Как там теперь модно говорить: «Без комментариев!»
    - Ну, Петр Львович, - навалился всем корпусом на стол Валерик. Стол мученически скрипнул, как и спина Звягина. – Почему белибердистика? По-моему, очень даже ничего… Свежо. Я бы даже сказал современно и своевременно.
    - Может, вам заняться всерьез журналистской деятельностью? – мелькнула спасительная мысль. - Начните писать критические статьи. Напор у вас есть.
    - Да, я уже пишу. Только быть журналистом, мне не в кайф. Критикуют те, кто сам ничего не может! Я предпочитаю созидать, а не разрушать!
    - А что ты вообще умеешь? Где учишься?… – поинтересовался уже в который раз Петр Львович и тут же вспомнил слова Белова: «Валерик у меня аспирант. Окончил психологический факультет в МГУ. Теперь с ним не поспоришь – на все есть ответ!»
    - Я уже окончил психологический факультет, учусь в аспирантуре. Так вам же папа наверняка говорил! Кстати, от отца вам пламенный привет. Как ваша спина? «Да-а, от него так легко не отвяжешься. Прирожденный психолог. Вот уже и про папу и про спину напомнил…»
    - Спина-а? – выпрямился Звягин в кресле. – Болит! – честно сознался он.
    Неестественно обрадовавшись тому, что спина у редактора все-таки болит, Валерий продолжил свои «пытки под абажуром»:
    - Может, хотя бы объясните, что именно вам так не понравилось, – я исправлю!
    Петр Львович с собачьей тоской посмотрел в окно, окончательно поставив крест на тихом семейном ужине за круглым столом, и снова открыл папку.
    - Ну, хорошо! – выдохнул он и нехотя приступил к разбору текста. - «Помогите-е-е!» - прочел вяло первое слово. - «Именно с этого душераздирающего вопля начиналось долгожданное знакомство с Москвой, едва моя стройная ножка в красной туфельке, ступила на платформу Курского вокзала»…
    Главный редактор оторвал мутные глаза от страницы:
    - Это что, новый «Дневник красной туфельки»?
    - Почему красной?
    - У вас так прямо и написано - «в красной туфельке»… - прочел тот снова.
    - Пусть будет в зеленой – это не столь важно, - в один момент согласился начинающий писатель.
    - Так, дальше! – воодушевившись, приступил Петр Львович к разбору текста. – «Некий «качек» спортивного вида…» - он оторвал взгляд от текста. - «Качек», насколько я могу понимать современный сленг, само по себе уже характеризует человека спортивного. Другого вида у него просто быть не может! И дальше…
    Видно было, как глаза Звягина пробежались справа налево несколько раз в поисках «добычи»: - «…несчастливый «13» вагон» - это уже избито. Пора выдумать какое-нибудь другое число. Все эти украинские словечки типа «шо», «шоб тэбэ», «колбасная рулька»… - Тут, отозвавшись на это кодовое слово, рефлекторно заурчал желудок и редактор вспомнил, что он ведь еще не ужинал.
    Валерка с азартом принялся предлагать варианты:
    - Можно написать «хала» или коса как у Тимошенко.
    - Ну да, ладно, пусть будет «рулька», - так же рефлекторно согласился Петр Львович, вспомнив щедрую украинскую тетку по линии жены. – Только никакой «женщины с косой», разумиешь? – и Петр Львович заговорщицки подмигнул пареньку.
    Затем его глаза опять бросились бежать по строчкам, пока не запнулись в очередной раз:
    - Только причем тут Тибетские монахи?
    - Что вы! – удивленно откачнулся от него на стуле Валера. – В этом же самая «фишка». Вы «Убить Билла» смотрели? – И, уловив полный стопор в глазах старика, парень продолжил: - Далее, эта «чувиха» в красно-зеленых туфлях нагоняет «качка» и - бац - перепрыгивая через него, зависает в воздухе и прямо каблуком бьет ему в лобешник….
    - Петр Львович в ужасе схватился за голову.
    – А потом, – вошел Валерка в раж, - она валит его очередным приемом прямо на землю. Полный улет. Вот смотрите!
    Вскочив со стула, Белов - младший принял некую интригующую позу, дернул головой, расправил руки и с непонятным воплем резко выкинул ногу вперед…. Лампа с грохотом упала на пол, и в кабинете стало темно, как в келье монастыря…. Петр Львович только обрадовано вздохнул и, нащупав рукою возле кресла свой портфель, встал из-за стола:
    - Вам сценарии надо писать для боевиков, а не книги, тем более на женскую тему. – Сунув руку в карман, главный редактор демонстративно звякнул ключами.
    «На выход», - понял смущенный неловкой ситуацией Валера и промямлил:
    - За лампу не обижайтесь, отец вам новую принесет. Вы вроде бы на пятницу с ним договаривались? Вот он и принесет!
    Они принялись пробираться сквозь кабинетный полумрак к дверям, за которыми мерцал спасительный для Звягина свет.
    - А по поводу - почему на женскую тему, - продолжал использовать последние минуты Валерка, - так вы же тогда сами говорили, что это актуально. Женщины писатели – сейчас в моде. Устинова, Донцова, Толстая…
    - Да, но вы же не женщина? – открыв спасительную дверь, вырвался на свободу главный редактор. – В них пока что, мой юный герой, - посмотрел он вдруг как-то игриво, - вы мало разбираетесь. Для современных молодых людей они вроде своих парней. Как это там у вас модно говорить… - задумался он, закрывая ключом дверь, - унисекс?
    - Вроде того… - Валера усмехнулся кривовато.
    Закрывая дверь своего кабинета, главный редактор использовал менторский тон:
    - Поймите, женщины - это более тонкая материя. Нельзя воспринимать их или - или. Они нечто, они вне мужского сознания. А что касается фильмов, какие я смотрю, - двигаясь по коридору к направлению лифтам, продолжал он задушевно, - то могу порекомендовать…, - ища нужный фаил в своей голове, он защелкал пальцами. – Ну, хотя бы «Чего хочет женщина» с Мэлом Гибсоном в главной роли. Это более познавательное кино о женщинах, чем «Убить Билла» или «Челюсти - 3»!
    И, уже садясь в лифт, редактор изобразил напоследок словесный укол зонтиком:
    - И что это за псевдоним - Гомель?
    - А, по-моему, - начинающий писатель обиженно выпятил губу, - Валерий Гомель – звучит красиво! Писатель Белов уже есть, да и к тому же я родом из Гомеля.
    - А я из Казельска, так что ж с того? – улыбнулся Звягин в седеющие усы. - Гомель - это не совсем благозвучно, поэтому может ввести в заблуждение. Уж слишком ваш псевдоним созвучен с другим современным словечком. Как это там у вас говорят… - усмехнулся главный редактор, похлопав молодого повесу фамильярно по плечу. - Ну, в общем, ясно? Найдите что-нибудь более подходящее. Женщины это любят!
    Двери лифта закрылись, поглотив в своей железной утробе Звягина, и Валера Белов, понимая всю безнадежность ситуации, вытряхнул содержимое своей папки прямо в коробку с мусором.
    Откуда-то из-за угла вынырнула пожилая уборщица:
    - Ходють тут, ходють, мусорят! Бумагу марают, писаки! – И, грозно посмотрев на очередного марателя, она схватила коробку и по-утиному, вперевалочку направилась к лестнице.
    Но потом вдруг оглянулась, и уже смягчившись, спросила:
    - И не жалко свою писанину-то?
    - Не-а, - простодушно улыбнулся ей Валерка, - да тут-то и было всего пару глав. Ничего, как-нибудь переживу!



    назад
    «Семь роковых блондинок»
     
    © Валерия Лесовская, 1995-2009 г. Любое использование материалов сайта – только с согласия автора.
    Дизайн и разработка: frilans.ru